Кто больше страдает от домашнего насилия статистика

Сколько россиян считают, что в домашнем насилии виновата женщина

Во время вынужденной самоизоляции по всему миру участились случаи домашнего насилия. В России официальной статистики нет, однако кризисные центры рассказали, что количество обращений за последнее время увеличилось. На фоне такой негативной тенденции аналитики из НАФИ решили выяснить, как россияне относятся к домашнему насилию.

Виновата жертва

Как рассказала Оксана Пушкина, зампред комитета Госдумы по вопросам семьи, с начала введения всеобщей самоизоляции начали поступать жалобы на издевательства над детьми и пожилыми людьми. Однако главными жертвами бытового насилия остаются женщины — именно их зачастую и винят в побоях.

россиян

считают, что н асилие в семье — это стыдно:
если женщина стала жертвой насилия,
значит, с ней что-то не так

Чаще такого мнения придерживаются мужчины (39 %), чем женщины (21 %). В целом нормально относятся к домашнему насилию именно мужчины, а также люди старшего поколения и респонденты с низким уровнем образования.

Каждый четвертый россиянин полагает, что в дела семьи не нужно вмешиваться. Чуть больше респондентов (27 %) согласны, что домашнее насилие — это особое преступление, которое должно расследоваться с послаблениями.

директор социально-экономических исследований НАФИ

«В 2018 году в России от домашнего насилия пострадали 33 235 человек, 71 % которых составили женщины. В результате реальное число жертв неизвестно, а наше исследование дает основания полагать, что оно очень велико, потому что каждый четвертый считает это нормальным.

Российская инфраструктура социальной защиты, не отвечающая потребностям пострадавших, а также отсутствие широкого общественного обсуждения создают почву для усугубления проблемы».

Если вы стали жертвой домашнего насилия во время карантина или узнали о насилии у соседей или знакомых, прочитайте нашу инструкцию. Специально для The Village проект «Правовая инициатива» объяснил, как правильно обратиться за помощью, зафиксировать телесные повреждения и что делать, если вы не готовы вызывать полицию или жаловаться на домашнее насилие прямо сейчас.

Минюст РФ: мужчины страдают от домашнего насилия и дискриминации больше, чем женщины

Российское правительство не считает домашнее насилие «серьезной проблемой» и полагает, что его масштабы в стране «достаточно преувеличены». Такую позицию высказал Минюст России в официальном ответе Европейскому суду по правам человека. Суд, в связи с жалобами четырех россиянок на домашнее насилие, поинтересовался, признают ли в России серьезность и масштабы проблемы домашнего насилия и дискриминации женщин, пишет «Комерсантъ».

В официальном письме Минюст также отметил, что мужчины больше страдают от домашнего насилия и дискриминации, так как у них не принято просить защиту от женщин. Представители ведомства считают, что России не нужен отдельный закон о домашнем насилии, а пострадавшие женщины «пытаются подорвать усилия, которые правительство предпринимает для улучшения ситуации».

Летом 2019 года ЕСПЧ направил правительству РФ вопросы по делам четырех россиянок, которые пожаловались на неспособность властей защитить их от домашнего насилия и дискриминации. Среди женщин также Маргарита Грачева, которой бывший муж отрубил кисти рук.

Адвокат Ольга Гнездилова из «Правовой инициативы» сообщила, что пострадавшие подали жалобы независимо друг от друга в разные годы. Так как нарушения схожие, ЕСПЧ объединил жалобы и задал по ним общие вопросы российскому правительству. По ее словам, если суд вынесет решение по делу о домашнем насилии, то Россия получит список рекомендаций и сроки их выполнения.

В официальном ответе Минюста РФ говорится, что «посягательство на физическое лицо карается независимо от пола потерпевшего и от того, было ли оно совершено членами семьи, партнерами или третьими лицами». Авторы письма отмечают, что в России домашнее насилие «никогда не рассматривалось в качестве отдельного преступления» и что УК и КоАП РФ «содержат более 40 уголовных и не менее пяти административных положений, касающихся различных актов насилия в отношении личности».

В документе говорится, что Российское государство создало законодательную базу, которая эффективно решает проблему домашнего насилия, и что нет особой необходимости в принятии отдельных законов, касающихся насилия в семье.

По мнению Минюста, законодательство РФ соответствует семейно-охранительному подходу, в соответствии с которым вмешательство государства в частную и семейную жизнь не должно нарушать право на неприкосновенность частной жизни, также такой подход сохраняет возможность урегулировать ситуацию с обидчиком ради сохранения семьи.

[1]

Авторы ответа считают, что женщины своими жалобами пытаются «неверно истолковать общую ситуацию с домашним насилием в России» и «подорвать правовые механизмы, уже существующие в российском законодательстве, а также усилия правительства для улучшения ситуации».

Ольга Гнездилова выразила несогласие с таким ответом. «Практика показывает, что существующего законодательства недостаточно для защиты женщин. Дела этих четырех заявительниц демонстрируют неэффективность системы», – говорит адвокат. По ее мнению, насилие не относится к вопросам «семейной жизни». «Государство обязано защищать жизнь и здоровье лиц, проживающих на его территории. И вмешательство в семью возможно в целях защиты прав, свобод и жизни людей»,— считает Гнездилова.

Адвокат связала рассуждения представителей РФ о несерьезности проблемы домашнего насилия с «непониманием специфики домашнего насилия, статистики, по которой женщины являются подавляющим большинством жертв этого вида преступления».

Сейчас в России разрабатывается законопроект о домашнем насилии. В нем планируют прописать понятие «преследование» и ввести процедуру защитных предписаний. Ожидается, что документ внесут на рассмотрение Госдумы к концу 2019 года.

«Сама виновата!», или домашнее насилие в эпоху равенства полов

По данным отчета Всемирного банка Women, Business and the Law за 2018 год, россиянок признали одними из самых незащищенных в мире от насилия: Россия набрала ноль баллов в области законодательства по защите прав женщин, поскольку в стране не приняты законы о домашнем насилии, домогательствах на рабочем месте, а в Уголовном кодексе нет статьи о сексуальном насилии на работе. В итоге место России оказалось среди таких стран как Либерия, Габон, Иран, Йемен и ОАЭ.

Так что же такое «домашнее насилие» и почему у нас с ним такие проблемы? В широком смысле под домашним (семейным) насилием принято понимать любую манипуляцию кем-либо вопреки его воле со стороны людей, находящихся с ним в личных отношениях, — супругов, партнеров (иногда бывших и даже необязательно живущих вместе).

Из определения понятно, что поскольку домашнее насилие есть манипуляция, то оно может быть как физическим, так и психологическим, экономическим, эмоциональным (напр. оскорбления, навязывание чувства вины, финансовый контроль, ограничения личной свободы и пр.). Мы остановимся только на одном аспекте — на физическом насилии, поскольку эти случаи приводят к наиболее трагическим последствиям.

Трудная судьба «закона о шлепках»

В России статистика домашнего насилия фрагментарна, труднодоступна, а зачастую попросту отсутствует. Число женщин, потерпевших от преступлений, сопряженных с насильственными действиями в отношении члена семьи составило в 2018 году 23,5 тыс. человек, из них 53% пострадали от рук супруга. Принятые в 2017 году поправки в закон о декриминализации побоев в семье (он же «закон о шлепках») привел лишь к тому, что обращения женщин в полицию перестали портить статистику. Некоторые эксперты считают, что в этом и был основной смысл законодательных новаций, так как в 2019 году правительству предстоит отчитываться в ООН по выполнению Конвенции ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин.

Читайте так же:  Развод права жены с детьми

Неторопливые академические дискуссии о том, хорош или плох закон о декриминализации побоев, продолжались бы и поныне, если бы за последние семь месяцев не произошло нескольких резонансных событий: это и история Маргариты Грачевой, которой в декабре 2018 года муж отрубил кисти рук, и история сестер Хачатурян, убивших в июле 2018 года своего отца, который до этого в течение многих лет избивал и насиловал их, и множество аналогичных кейсов, которые не получили столь широкой огласки.

Плюс к этому в апреле 2019 года Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин впервые признал Россию ответственной за дискриминацию жительницы Чечни Шемы Тимаговой, пострадавшей от домашнего насилия, и рекомендовал России вернуть все на прежнее место — то есть опять криминализировать домашнее насилие, ввести в законодательство проверенные инструменты, в первую очередь так называемые охранные ордера, смысл которых в том, чтобы ограничить контакты между виновником насилия и его жертвой, а также перевести домашнее насилие из сферы частного обвинения в сферу частно-публичного, когда действия по защите жертвы осуществляет государство.

А в начале июля 2019 года было принято решение Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ), присудившего более €25 000 и возмещение юридических расходов Валерии Володиной из Ульяновска. Она жаловалась на то, что полиция и суды не защитили ее от повторяющихся случаев домашнего насилия, включавшего побои, похищение, преследование и угрозы. В своем решении ЕСПЧ подчеркнул, что правовые механизмы в области защиты прав женщин, существующие в России, недостаточны для борьбы с домашним насилием, а власти не готовы признать серьезность проблемы. В конце июня ЕСПЧ принял к рассмотрению четыре жалобы россиянок на домашнее насилие, а всего, по словам Дмитрия Дедова, судьи ЕСПЧ от России, в ЕСПЧ с подобными жалобами обратились около 100 россиянок.

В итоге теперь за пересмотр знаменитого «закона о шлепках» высказываются и спикер Совфеда Валентина Матвиенко, и омбудсмен Татьяна Москалькова, и сенатор Андрей Клишас. Очередной текст законопроекта «О системе профилактики семейно-бытового насилия» передан в Комитет Госдумы по государственному строительству и законодательству. Напомним, что за последние десять лет подобные законопроекты вносились в Госдуму 40 раз (!), но так ни разу не дошли даже до первого чтения, застревая в процедурах согласования в комитетах. Очевидно, что власти не демонстрируют особой готовности заниматься этой проблемой, что, по мнению экспертов, связано с соображениями бюджетной экономии.

Восприятие домашнего насилия в обществе и виктимблейминг

Такое отношение в немалой степени опирается на восприятие проблемы домашнего насилия со стороны населения. Как показывают некоторые социологические опросы, больше половины населения не считает домашнее насилие важной социальной проблемой, 9% мужчин уверены в том, что иногда бывает «полезно» ударить жену или ребенка, а 7% считают, что домашнее насилие простительно, если произошло «сгоряча». Но большинство россиян оказались вполне современными и адекватными людьми: 61% респондентов считают, что любое физическое насилие в семье недопустимо, — 69% среди женщин и 50% среди мужчин (другой недавний опрос продемонстрировал даже большие цифры — 80% респондентов заявили, что домашнему насилию нет оправдания). Однако при этом почти две трети опрошенных (63%) согласны с тем, что женщины сами иногда провоцируют применение к ним насилия внешним видом, одеждой или поведением — и это плавно подводит нас к проблеме виктимблейминга.

Виктимблейминг или обвинение жертвы — это перенесение ответственности на жертву, обвинение ее в том, что это она своими действиями спровоцировала преступника на насилие. Психологи объясняют это явление с помощью концепции справедливого мира. Первооткрыватель феномена веры в справедливый мир американский психолог Мелвин Лернер в экспериментах показал, что люди склонны верить в то, что в конечном счете зло будет наказано, а за добро воздастся (поэтому, кстати, нам так нравятся американские хеппи-энды). Лернер пришел к выводу, что вера в справедливость наказания косвенно оправдывает насилие и объясняет его поведением жертвы. Вот почему суды иногда так дотошно выясняют, как себя вела женщина, которую избивает муж, какой длины у нее юбка и хорошо ли она варила борщи.

Жертвы домашнего насилия в большинстве случаев слышат от окружающих аргументы типа: «Сама виновата, почему не ушла, зачем терпела?» Феномен виктимблейминга очень ярко проявился в резонансных историях Маргариты Грачевой и сестер Хачатурян. По делу Маргариты Грачевой в социальных сетях разгорелась грандиозная полемика, и в итоге обвинители пришли к «логичному» выводу — ну не мог же он отрубить ей руки без причины! Значит, было за что! Масла в огонь подлила фотосессия, в которой снялась Маргарита Грачева, — критики обвинили ее в том, что она пиарится на трагедии семьи, да и взгляд у нее развратный, так что поделом ей досталось.

В истории сестер Хачатурян дело не ограничилось перепалкой в соцсетях, тут подключились печатные СМИ, а сторонники и противники активно выходили на митинги и пикеты. Одна из центральных газет опубликовала статью с «говорящим» названием: «Самое кровавое дело года: что скрывают сестры Хачатурян?» В другой публикации, посвященной делу сестер Хачатурян, принятие закона о домашнем насилии связали с возможной легализацией однополых браков и угрозе нашему «исторически патриархальному обществу».

Ленор Уолкер: концепция «цикла насилия»

Так почему же жертвы домашнего насилия годами живут с насильником под одной крышей, несмотря на повторяющиеся эпизоды насилия? Для объяснения американский психолог Ленор Уолкер предложила концепцию «цикла насилия», описывающую динамику отношений в паре через чередование этапов роста психологического напряжения, насилия, примирения и «медового месяца». Именно переход от насилия к раскаянию и примирению является причиной того, что брак сохраняет привлекательность для партнеров (вы же любите американские горки, правда?), однако самооценка женщины и ее способность к действию все больше снижаются. После «медового месяца» отношения пары постепенно возвращаются на первую стадию, и цикл повторяется. С течением времени каждая фаза становится короче, а вспышки насилия учащаются и происходят с большим ожесточением. Несмотря на это, многие женщины вновь возвращаются к своим партнерам-насильникам ради периода «медового месяца», когда «все так хорошо!», «как будто в начале нашего знакомства!». Со временем масштабы и жестокость насилия в паре начинают выходить из-под контроля, и тогда их личная история рискует однажды попасть на страницы судебной хроники.

Конечно, наряду с такими крайними случаями имеется множество других, где эпизод насилия не имел повторений или вообще поставил точку в отношениях пары, но эти относительно благополучные истории до общественности не доходят. Более того, до общественности нечасто доходят и те истории, в которых муж убивает жену. Однако истории, где убийцей невольно становится жена, волнуют общество куда больше, и в этих случаях жертвы домашнего насилия имеют реальный шанс познакомиться с российским законодательством в части необходимой обороны, и это знакомство не сулит им ничего хорошего.

Читайте так же:  Можно подать на раздел имущества после развода

Именно так развивались события в деле Галины Каторовой из Находки, Кристины Шидуковой из Геленджика и многих других жертв домашнего насилия. И если в деле Галины Каторовой, которая убила мужа, когда тот при свидетелях пытался ее задушить, Апелляционный суд вынес оправдательный приговор, то в деле Кристины Шидуковой (которая ударила мужа ножом при попытке выбросить ее в окно) коллегия присяжных в Геленджике вынесла обвинительный вердикт, и суд приговорил ее к восьми годам лишения свободы по обвинению в умышленном убийстве.

Именно такое трагическое развитие событий и должен предотвратить закон о домашнем насилии. Если он, наконец, будет принят, то жертвы насилия смогут обратить на себя внимание правоохранителей еще до того, как их убьют, усадят в инвалидное кресло или отправят в тюрьму.

Мужчины чаще женщин считают домашнее насилие семейным делом

Четверть россиян уверены, что домашнее насилие – это внутреннее дело каждой семьи и посторонние, в том числе государство, не должны вмешиваться в данные вопросы. Подобная точка зрения находит отклик как у мужчин, так и у женщин. Сильная половина человечества активнее разделяет данную позицию, об этом заявляет каждый третий опрошенный (31%). А вот среди женщин это утверждение находит отклик реже – лишь каждая пятая согласна (20%).

Многие уверены, что причиной домашнего насилия становится поведение женщины. 29% опрошенных считают, что с женщиной что-то не так, если она подвергается насилию в семье. Мужчины соглашаются с этим утверждением в полтора раза чаще, чем женщины: 38% против 21%.

Еще 27% респондентов настаивают, что семейные конфликты должны расследоваться, но с послаблением для участников.

Чаще других оправдывают домашнее насилие люди старшего поколения и респонденты с низким уровнем образования. Таковы результаты опроса аналитического центра НАФИ.

[2]

Эксперты уверены, что в ситуации с вынужденной изоляцией количество домашних конфликтов и насилия вырастет.

— Изоляция в замкнутом пространстве приводит к агрессии, жертвами становятся женщины и дети. При этом у женщин есть какие-то правовые рычаги, чтобы защитить себя, у детей их нет, — сказала «Известиям» директор направления социально-экономических исследований НАФИ Елена Никишова

Тем временем по данным опроса исследовательского центра «Ромир» рассказали, что 12% москвичей лишились работы в связи с коронавирусом. Еще 32% временно не работают, сообщает «Дни.ру».

Заврались. Глава МВД раскрыл реальные цифры «насилия» в российских семьях


Кампания, развернутая антисемейным лобби вокруг «ужасающих цифр» гибели женщин в российских семьях, не имеет под собой никаких фактологических оснований — об этом свидетельствует содержание официального ответа министра внутренних дел России Владимира Колокольцева, переданного 2 августа в редакцию ИА REGNUM.

Документ передан в редакцию членом комитета Совета Федерации РФ по международным делам Ольгой Тимофеевой.

Запрос министру МВД о предоставлении криминогенной статистики преступлений в семьях сенатор направила после того, как «впечатлилась» цифрами, озвученными руководителем Центра «Насилию.нет», сотрудницей работающего на иностранные гранты НКО Анной Ривиной.

Выступая в мае 2019 года на одном из тематических мероприятий, Ривина заявила, что в России за год в семье от рук мужей погибает 14 000 женщин. При этом докладчица не смогла привести источник этой шокирующей информации. Однако Ривина выступает за скорейшее законодательное внедрение в России норм «профилактики семейно–бытового насилия» (СБН). Иными словами, за криминализацию этой сферы.

Участники «флешмоба» по продвижению закона о СБН сообщают уже о 14 тыс. убитых в день (т.е. 5 млн. 110 тыс. в год!).

Однако, согласно документу МВД, количество тяжких и особо тяжких преступлений в сфере семейно-бытовых отношений меньше 4000 (в 2016 г. — 3851, в 2017 г. — 3417, в 2018 г. — 3260). При этом подчеркивается, что речь здесь идет об общем числе особо тяжких преступлений с применением насилия в семье, а не только убийств и не только женщин.

В то же время имеются открытые данные другого источника — Росстата, согласно которым от всех преступлений (не только в семье) в год погибает 8−9 тыс. женщин. Что также не укладывается в «статистику» антисемейного лобби о «четырнадцати тысячах женщин, убитых в год мужьями».

Понять, как реально обстоят дела с убийствами женщин в семье, можно из той же статистики ГИАЦ МВД за 2015 год, обнародованной ранее. Так, в 2015 году в семье насильственной смертью погибло 304 женщины.

Таким образом, за три последних года в России число тяжких и особо тяжких преступлений в семейно-бытовой сфере сократилось более чем на 15%, а число конкретных случаев гибели женщин от рук мужей «накручено» докладчицей Ривиной и другими сторонниками «профилактики СБН» в десятки раз.

Видео (кликните для воспроизведения).

Таким же ложным является утверждение «СБН–компании» о том, что перевод ст. 116 (пресловутый «закон о шлепках») из Уголовного кодекса в поле административных правонарушений якобы привел к росту семейной преступности в РФ.

Модели, визажисты, рисованные кровоподтеки. Лож ные цифры о насилии подкрепляются «творчеством».

Редакция ИА REGNUM задается вопросом: откуда могут взяться существующие разночтения в цифрах при наличии только одного места, где ведется первичный учет и подсчет противоправных действий — ГИАЦ МВД? Сотрудники издания анонсировали проведение журналистского расследования на эту тему с использованием подробной статистики и привлечением экспертов, могущих разъяснить цифры.

Напомним, согласно анализу ряда экспертов, законопроектом «О профилактике СБН», помимо возможности вмешательства во внутрисемейные дела третьих лиц, вводятся расширительные определения «семейно-бытового насилия», под которые подпадут 100% российских семей.

Добавим также, 30 июля глава комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Андрей Клишас заявил, что ответственность за так называемое «домашнее насилие» в России может стать уголовной.

ЖизньЭпидемия домашнего насилия: Как дети, женщины и пожилые люди страдают взаперти

И почему карантин для них может быть опаснее коронавируса

Карантин и самоизоляция

в разгар пандемии нового коронавируса жизненно необходимая мера — об этом говорят все международные и российские рекомендации. Именно они помогают «сгладить кривую» и снизить число новых заболевших — а их, по данным на 31 марта, уже больше семисот восьмидесяти тысяч. Вместе с этим самоизоляция способствует росту случаев домашнего насилия. Детям, женщинам и пожилым людям в это время сложнее получить помощь, ведь абьюзер — так же, как и они сами, — не покидает пределов квартиры. Позвонить в полицию или обратиться в центр доверия тоже может быть непросто, так что домашний карантин, подкреплённый страхом заразиться коронавирусной инфекцией, превращается в самую настоящую пытку.

Одиннадцатого февраля Сяо Ли получила тревожный звонок от двенадцатилетнего ребёнка. Он кричал о помощи, потому что он сам, его семилетняя сестра и их мать, дальняя родственница самой Ли, бродили по опустевшим улицам родного города в китайской провинции Хэнань. Их отец, предварительно избив мать, выгнал семью из дома. Официально родители детей развелись, но накануне китайского Нового года решили встретиться и отметить праздник вместе. В этом году он пришёлся на кульминацию эпидемии. Город, в котором они жили, был полностью изолирован — как и многие другие на территории Китая.

Читайте так же:  Развод с тремя маленькими детьми

В 2010 году, согласно опросу Всекитайской федерации женщин, домашнему насилию подвергались двадцать пять процентов жительниц страны. К 2016 году эта цифра составила тридцать процентов. Сорок процентов всех убийств женщин совершили их близкие или родственники. Шестьдесят процентов самоубийств женщин в стране связывают с домашним насилием. В том же году китайские власти приняли закон о противодействии домашнему насилию, но он, как отмечают журналисты, плохо исполняется — из-за консервативных настроений Коммунистической партии Китая. «Жертвы домашнего насилия в республике обычно обращались к родственникам и друзьям, однако с течением эпидемии они лишились и этой возможности, — рассказывает защитница прав женщин Чжу Цяньси. — Связь людей ослабла, теперь они даже собственный дом не могут покинуть».

Карантин в стране как минимум вдвое увеличил число пострадавших. «По нашим данным, девяносто процентов всех новых эпизодов непосредственно связаны с эпидемией COVID-2019», — рассказывает основатель центра помощи женщинам Ван Фэй. Он отмечает, что число обращений в полицейский участок в феврале, если сравнивать с прошлым годом, выросло втрое. Месяцем раньше за помощью обращалось вдвое больше женщин. В южной части провинции Хубэй полиция зафиксировала троекратный рост обращений, связанных с проблемой домашнего насилия. Расположенный в Пекине центр по поддержке семьи, у которого есть своя собственная горячая линия, отчитался о пятидесятипроцентном росте числа звонков. Но подсчитать реальное количество пострадавших невозможно: например, полиция округа Цзяньли попросту отказалась предоставлять эту информацию.

Расположенный в Пекине центр
по поддержке семьи, у которого есть своя собственная горячая линия, отчитался
о пятидесятипроцентном росте числа звонков

Несколько иная ситуация сложилась в Италии — мировом антилидере по числу смертей от осложнений коронавирусной инфекции. Там операторы горячих линий фиксируют резкое снижение обращений. Обычно такую картину можно наблюдать в праздники или выходные дни, когда жертва целый день находится в тесном контакте с насильником. «Нам рано делать какие-либо выводы, но мы считаем, что вынужденное сожительство с мужьями-насильниками или другими близкими не позволяет женщинам звонить по телефону», — заявила заместительница прокурора Милана Мария Летиция Маннелла. Вместе с этим итальянские центры помощи женщинам работают так же активно, как и в обычное время. «Мы вынуждены использовать новые способы помощи, — рассказывает директорка центра Eva Лелла Палладино. — Например, через вотсап». Палладино считает, что скоро число обращений значительно увеличится: «Даже без нашего тридцатилетнего опыта ясно, что в такой ситуации напряжённость может только расти».

В США число заболевших новой коронавирусной инфекцией уже перевалило за сто шестьдесят тысяч. Семейные суды Нью-Йорка, пострадавшего от коронавирусной эпидемии больше других американских городов, на прошлой неделе перешли в онлайн и решительно сократили число судей. Правозащитники обрушились на них с критикой: «Мы очень, очень обеспокоены, потому что знаем, что скоро будем наблюдать всплеск домашнего насилия, — рассказывает активистка и директорка Центра помощи пострадавшим женщинам Дорчен Лайдхолд. — Жертвы находятся в карантине со своими насильниками, они боятся покинуть дом». По статистике, в США каждая третья женщина переживала или переживает абьюз со стороны партнёра — и эта цифра, как показывает опыт других стран, с карантином может только увеличиваться. «Мы слышим о пострадавших от домашнего насилия, которые чувствуют себя ещё более изолированными от друзей и родственников. А виновные в домашнем насилии могут использовать постановление [оставаться дома] как ещё один способ контролировать место и отношения со своей жертвой», — говорит президент и генеральный директор Института городских ресурсов в Нью-Йорке Натаниел Филдс.

С распространением эпидемии рост случаев домашнего насилия отмечают и другие страны. Например, в Бразилии, где число заболевших по последним данным не превышает пяти тысяч, с проблемой домашнего насилия обращаются на пятьдесят процентов больше, чем раньше. На тридцать процентов чаще за помощью обращаются на Кипре. К росту количества гендерно окрашенных преступлений готовятся в Австралии. Представительница местного Альянса женщин против насилия Меридал Эндрю говорит, что пандемия и карантин подсветят и так существующие в этой сфере проблемы — например, недостаток финансирования борьбы с домашним насилием. Список стран можно продолжать ещё долго — ведь вне зависимости от того, где живёт конкретная женщина, она может столкнуться с домашним насилием. Вероятность увеличивается во время карантина — и неважно, чем он вызван: Human Rights Watch описывает схожие процессы во время эпидемии болезней, вызванных вирусом Эбола и вирусом Зика.

В Испании с полицией можно связаться через приложение. Кроме того, местная полиция не будет штрафовать тех, кто ушёл из дома, чтобы спастись от агрессии

В России — в первую очередь в густонаселённых Москве, Подмосковье и Петербурге — с тридцатого марта ввели режим строгой самоизоляции, по сути — карантин. Продлится он как минимум до третьего апреля: оперативный штаб Москвы в своём телеграм-канале сообщает, что решения о дальнейших сроках «будут приниматься с учётом развития эпидемиологической ситуации по коронавирусу». Формально эпидемия в России развивалась не так быстро — как, например, в Италии, где в конце февраля официальное число заболевших уже превышало тысячу пациентов. С введением карантина увеличилось число жалоб на домашнее насилие, которое, если верить официальным заявлениям, в первую очередь коснулось пожилых людей. Об этом рассказала зампредседателя комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Оксана Пушкина. «Ситуация в России осложняется отсутствием соответствующего закона о профилактике семейно-бытового насилия. Беда и в том, что многие кризисные центры закрылись в связи с карантином. Их у нас на всю страну всего порядка пятнадцати. В Швеции, к слову, двести», — сказала она.

Косвенно её слова подтверждает директорка центра «Насилию.нет» Анна Ривина. «Сейчас ни у нас, ни у нас наших коллег, с кем я успела поговорить, нет какого-то всплеска обращений, потому что карантин только начинается. Но мы заметили, что в тех парах, где уже было насилие, его стало ещё больше. Раньше многие, кто обращались к нам, могли на весь день уйти из дома — сейчас такой возможности у них нет. Всё ещё печальнее с пожилыми людьми и детьми. Конечно, не все те, кому может понадобиться помощь, могут к нам обратиться — хотя бы потому, что они могут не знать о нас. В карантине „Насилию.нет“ полностью перешёл на онлайн-работу, так что у нас все группы поддержки и все консультации юристов и психологов проходят, как и должны, все проекты идут».

О том же говорит директорка Кризисного центра для женщин Елена Болюбах. «Обычно я не работаю на горячей линии, но сегодня мне пришлось заменить коллегу. Я могу сказать, что теперь к нам чаще обращаются с такими эпизодами насилия, которое усиливается в карантине. Одна из женщин на днях рассказывала, что её муж особенно тяжело переживает кризисы. Он и раньше применял насилие, а теперь стал более раздражительным, в результате чего над ней повисла ещё большая угроза. Другая рассказала о случае тяжёлого физического насилия, и её муж тоже пытался оправдаться „кризисом“. Самоизоляция затрудняет выход из абьюзивных отношений, потому что по факту пары оказываются взаперти. Само количество обращений осталось тем же: у нас всегда их много и на горячей линии, и в онлайн-приёмной. Просто теперь гораздо чаще звучат слова „карантин“, „изоляция“. Я думаю, что на пятьдесят процентов чаще к эпизодам насилия добавляется невозможность покинуть квартиру. А ещё сейчас придётся непросто женщинам, которым нужен шелтер, потому что с понедельника социальные квартиры ушли на карантин. К счастью, раньше у нас не было такого, что нам некуда было отправить женщин, — но сейчас это превратится в настоящий вызов».

Читайте так же:  Какую сумму составляет материнский капитал

Куда обратиться, если вы столкнулись с домашним насилием в карантине

Всероссийский бесплатный телефон доверия для женщин, подвергшихся домашнему насилию: 8 800 7000 600

Центр «Насилию.нет» (Москва).
Телефон: +7 (495) 916 30 00. Также вы можете написать представительницам центра в социальных сетях: Facebook, «ВКонтакте», «Одноклассники», Instagram. Ещё вы можете скачать приложение центра: Android, iOS.

Кризисный центр для женщин (Санкт-Петербург).
Телефон: +7 (812) 327 30 00. Контакты центра в соцсетях: Facebook, Instagram, «ВКонтакте».

Горячая линия «Зоны права»: +7 917 897-60-55. Куратором стала адвокат Валентина Фролова, можно написать по этому номеру телефона в вотсап или телеграм.

Экстренный вызов: 112

О женщинах, «гибнущих в России», или Как манипулировать статистикой

Перерыв, взятый западной прессой в увлекательном деле «покажи, как в России ненавидят женщин», кончился. Европейские СМИ вновь взялись за свое, стремясь шокировать читателя умопомрачительными цифрами «антиженской» преступности в РФ, временами переходя с «десятков тысяч погибших за год» на «миллионы пострадавших».

Понятно, что проблема бытового насилия существует. Но, между прочим, не только в России. Если внимательно присмотреться к статистике «сторонников европейских ценностей», то в их государствах все далеко не так гладко, как они пытаются представить, старательно замалчивая негативные моменты и тенденции. Именно об этом — размышления, помещенные ниже. Не по принципу «Европа, сама ты дура!», а с дружеским советом: «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» Совет, кстати, не новый — великий русский литератор И.А. Крылов дал его еще в 1815 году (см. басню «Зеркало и обезьяна»), но почему-то наши западные «партнеры» упорно им пренебрегают.

Проговорившиеся

Вступление я бы хотел начать с нелирического отступления. Почему — в процессе чтения станет ясно. Но без этого отступления — никак.

Выборы мне нравятся не за то, что это «высшее проявление демократии» и возможность для рядового гражданина (ленинской кухарки, например) хоть чуть-чуть поуправлять государством, голосуя за того или иного политика. Выборы стоит ценить за имеющийся перед ними период агитации. Не за бессчетное количество обещаний, отдаваемых в это время, а за желание политических партий и спорящих за место под политическим солнцем персон выглядеть лучше конкурентов. Что оборачивается возникновением момента истины, возможно не одного. Не всегда планируемого и не обязательно для кого-то приятного.

Прошедшие полгода назад выборы в европарламент не стали исключением: за несколько дней до голосования испанские кандидаты в европарламентарии здорово поцапались в прямом эфире главного телевизионного канала RTVE, сделав достоянием общественности цифры, которые в обычное время стараются если не полностью замалчивать, то, по крайней мере, сильно занижать. Чтобы соблюдение европейских ценностей не выглядело настолько плохо, как это есть на самом деле.

Выметенный из евроизбы сор (не буду останавливаться на его деталях — не хочу грузить читателя статистикой, которая для рассматриваемой в настоящий момент темы не является ключевой) испанским, немецким и французским СМИ замести под «половичок у входной двери» уже не получится — интернет помнит все. Но можно вывести нечаянно слетевшее с языка и сменившее таким образом категорию «для служебного пользования» на «доступное для всех» из теледискуссий и пресс-дебатов, переведя стрелки на «дежурного виноватого во всем, что случается плохого в мире». На Москву, Кремль и Путина. Именно поэтому в последние полгода наши западные «партнеры» с новой силой озаботились темой семейных отношений в России, вовсю стремясь рассказывать всем и каждому, насколько ужасно положение женщин в «восточном колоссе». Государстве, где мужики, судя по репликам европейских борцов за равноправие и воинствующих феминисток, все свободное (да и несвободное тоже) время проводят, избивая, насилуя и убивая представительниц прекрасного пола. Причем акция, названная последней, происходила в среднем 1 раз в 63 минуты.

Был, правда, в этом бесконечном процессе обличения у западных партнеров небольшой перерыв, пришедшийся на июль-август 2019-го. То ли по причине вновь вспыхнувших дебатов собственно в России, то ли из-за периода летних отпусков у импортных пропагандистов и агитаторов. Но, по всей видимости, силами российских феминисток и соросовских грантоедов ситуацию раскачать в достаточной степени не удалось и потому вернувшиеся к работе отдохнувшие европейские обличители, засучив рукава, вновь взялись за дело.

На днях французская Le Monde Diplomatique, зацепившись за «дело трех сестер» (Ангелины, Кристины и Марии Хачатурян, убивших своего отца) вновь взялась жонглировать цифрами, убеждая цивилизованный мир в том, «как у этих варваров все плохо», начав все с тех же данных об одной убиваемой в российской семье женщине каждые 63 минуты.

Константа «14 тысяч убитых»

Самая популярная цифра в иностранных СМИ по этой тематике — 14 тысяч. Именно такое количество ежегодно погибающих в России женщин от рук любовников, мужей и сожителей чаще всего фигурирует в данных, публикуемых инопрессой, грело душу западного общества на протяжении последних лет двадцати пяти. На фоне официальной статистики Германии, «локомотива Европы» по всем показателям, включая толерантность по отношению к насильникам в статусе беженца, выглядело просто умопомрачительно хорошо и запредельно контрастно. Там до недавнего (предвыборного) времени совершалось «не больше трех убийств и трех самоубийств женщин в неделю». На 82 миллиона населения — вполне приемлемо вроде бы.

Но в ходе избирательной кампании, когда у партий обнаруживаются свои собственные шкурные интересы, заставляющие их плевать на охрану евроценных принципов, вдруг на эту тему неприятная информация потекла, как из дырявого ведра.

«Каждая третья женщина в Европе от 15 лет и старше подвергалась домашнему или гендерному насилию. Каждую десятую пытались изнасиловать, а каждая двадцатая признается, что преступникам это удалось».

Ну да, звучали раньше изредка сообщения типа «зафиксировано, что 35% женщин в мире за год выступают объектами совершения или попыток совершения преступлений». Но тут же следовали и комментарии, в которых выделялось, что это — в мировом масштабе. То есть в «некоторых (варварских) странах этот процент поднимается под 70», а в других (цивилизованных европейских, разумеется) он «в несколько раз ниже среднего уровня».

И тут вдруг неожиданно выяснилось, что только изнасилованных по культурным, образованным и интеллигентным 28 (все еще) странам Евросоюза набегает под 1,3 миллиона. Конечно, ширнармассы могли бы о столь шокирующих показателях и не узнать, но… Предвыборные кампании не щадят никого и развязывают языки похлеще скополамина. И когда немецкие политики не находят лучшего способа для обеления имиджа собственной страны, чем обвинить испанских сожителей по ЕС в «криминальной распущенности, царящей в стране», то долго ждать ответки от ребят с Пиренейского полуострова, которым «за державу обидно», не приходится.

Читайте так же:  Работа с женщинами жертвами домашнего насилия диссертация

Журналисты из дотошного издания El Confidencial сумели довольно быстро добыть и выложить ошарашившие общественность данные Федерального ведомства уголовной полиции Германии (Bundeskriminalamt — BKA). Из которых следует, что только в 2017 году 113 965 немок подвергались со стороны «своих» мужчин насилию или угрозам применения оного, 147 были убиты и еще 149 совершили самоубийство по мотивам семейных неурядиц. Чтобы читатель не отрывался на поиски в Google, напомню, что население Германии составляет 82 миллиона человек. Калькулятор вам в руки — наверняка в дальнейшем возникнет желание посчитать проценты.

Это количество погибших в Германии женщин в сравнении с российской статистикой выглядело бы просто примером безопасности жизни немецких жен, дочерей, матерей и бабушек. При одном маленьком условии: если бы фигурирующая в иностранных СМИ статистика по России хотя бы приблизительно соответствовала действительности.

Когда тысячи не впечатляют, переходим на миллионы

Откуда вообще растут ноги у цифры 14 тысяч убитых россиянок за год? Даже на фоне гуляющих по прессе данных Украины (600 в год) с учетом четырехкратного количественного превосходства российского населения над украинским такие показатели выглядят неправдоподобно.

Официальную статистику МВД по убийствам женщин в открытых источниках разыскать весьма проблематично. Впервые словосочетание «14 тысяч убитых женщин» увидело свет в 1994 году, когда, по данным МВД, в России «было зарегистрировано 32 286 убийств и покушений на убийство». Всего, а не исключительно «по семейным обстоятельствам». Но на эти «мелкие детали» почему-то ни СМИ, ни отдельные ответственные лица внимания не обратили. И пошло-поехало. 14 тысяч упоминала в своих выступлениях сенатор Екатерина Лахова, международная правозащитная организация Amnesty International, иностранные средства массовой информации, список которых займет не одну страницу (проявляющие наибольшую любвеобильность по отношению к России The Times, Deutche Welle, Le Monde, радио «Свобода» — в первых рядах).

1994 год был, как отмечалось в официальных документах МВД, «периодом всплеска преступлений против личности». Прошло 25 лет, за которые многое изменилось. Криминальная статистика тоже — показатели ее «скукожились» примерно в четыре раза. Но количество женщин, погибших в результате семейного насилия, в материалах, блуждающих по иностранным, да иногда и российским СМИ остается на редкость стабильным. Все те же 14 тысяч.

Это при том, что общее количество убийств и покушений на убийство в 2018 году, по статистике МВД, составило около 9 тысяч. Прямо «очевидное — невероятное» какое-то.

«У нас нет информации, отражающей реальное положение дел (в этой сфере), мы мечемся от родной цифры к другой. Общественные организации дают какую-то статистику, а у правоохранительных органов ее вообще нет», — признала председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко.

После этих слов на Западе поняли, что по теме домашнего насилия в России можно вообще нести любой бред и настаивать на том, что это правда.

Почти тут же радио «Свобода» с удовольствием привело на своем русскоязычном сайте информацию из доклада Управления ООН по наркотикам и преступности, что «87 тысяч женщин в 2017 году стали жертвами убийств, совершенных их партнерами или родственниками». На Европу из этого количества пришлось 3 тысячи. Понятно, что из такой цифры хорошего скандала не раздуешь, поэтому «Свобода» от себя к докладу добавила, что, «по данным Росстата, в 2016 году от домашнего насилия в России пострадали 16 миллионов женщин». С такими данными уже не стыдно было раскручивать тему «семейного варварства в России».

Показатели, оказывается, взяты были совсем не с потолка, а получены в ходе интересных подсчетов, проведенных правозащитницей Аленой Поповой. Расклад такой: в России сегодня примерно 77,1 миллиона женщин. В возрасте от 16 и старше — 65,8 млн. 18% из них подвергаются вербальному насилию, 6% — физическому, 1% — сексуальному, утверждает Попова, «используя расчеты, сделанные на основе отчета «Репродуктивное здоровье населения России — 2011». Сколько представительниц прекрасного пола пострадало от косых взглядов мужей и женихов — неизвестно. Это, безусловно, недоработка общественниц.

Официальная статистика при этом утверждает, что в 2018 году от насильственных преступлений в семье пострадало (не умерло, а именно пострадало) 12 516 женщин. А если вспомнить, что на всю Европу (а в одном только ЕС проживает 510 млн человек) приходится всего три тысячи женщин, погибших в быту, то что же на долю России остается-то? И как это корреспондируется с заявлением Le Monde Diplomatic, приведенным выше?

Да, в общем-то, никак. Зато здорово укладывается в формулу «чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят.

[3]

Сторонники гипотезы «в России все плохо, женщину вообще за человека не считают», обычно козыряют фразой «большинство пострадавших от насилия в семье в полицию не обращаются». По данным международной организации Human Right Watch, таких набирается 60−70%. В московском кризисном центре «Анна» считают, что это маловато будет, и говорят о 70−90%. Звучит бронебойно и не должно оставлять места сомнениям: в России все жутко, глухо и беспросветно. Убедить может кого угодно. Кроме тех, кто хоть немного знаком с положением дел за бугром. А там, в Европе, по данным упоминавшейся выше El Confidencial, процент женщин, не жалующихся на своих мужчин в правоохранительные органы, примерно такой же — 74,5%.

Видео (кликните для воспроизведения).

Как видите, российская картина, если разобрать ее по деталям, оказывается нисколько не хуже европейской. Но наша выглядит в СМИ страшнее и объемнее благодаря искусству манипулирования статистикой и умению авторов публикаций подменять понятия. Задачу опорочить положение дел в российском обществе никто не отменял. Нужную информацию выпятить, ненужную опустить — не сегодня придумано. Как в свое время отмечал известный российский экономист Г. В. Плеханов, «напоминает одного цензора, который говорил: „Дайте мне „Отче наш“ и позвольте мне вырвать оттуда одну фразу — и я докажу вам, что его автора следовало бы повесить“». Не думаю, что в наше время умельцы «правильно» препарировать статистический материал перевелись.

Источники

Литература


  1. Взаимодействие органов имущественного блока Санкт-Петербурга с юридическими и физическими лицами по вопросам оборота государственного недвижимого имущества и управления государственной собственностью. — М.: Леонтьевский центр, 2004. — 624 c.

  2. Дьяченко, Е. Б. Контроль за корпорациями. Доктрина и практика / Е.Б. Дьяченко. — М.: Инфотропик Медиа, 2013. — 142 c.

  3. Василенко, А. И. Теория государства и права / А.И. Василенко, М.В. Максимов, Н.М. Чистяков. — М.: Книжный мир, 2007. — 384 c.
  4. Пивоваров, Ю.С. История судебных учреждений России / Ю.С. Пивоваров. — М.: ИНИОН РАН, 2015. — 222 c.
  5. Дмитриев, О. В. Экономическая преступность и противодействие ей в условиях рыночной системы хозяйствования / О.В. Дмитриев. — М.: ЮРИСТЪ, 2005. — 400 c.
  6. Кто больше страдает от домашнего насилия статистика
    Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here